Помни у тебя я есть, даже если ты совсем одна.
Около тебя, я здесь - ничего не бойся никогда.
Решать тебе, куда идти; в дали, где туманами
Окутано все впереди - не разбейся моя девочка.
Не разбейся моя девочка.

Листовки о розыске. Слезы, разочарования, неимоверная тоска. Ты наконец-то сняла розовые очки и осознала, что мир безумно жесток. А те проблемы, что волновали тебя еще пару дней, месяцев, лет назад ничто по сравнению с тем, что окружает сейчас. Раньше тебя беспокоили новые шмотки, дурацкая музыка и сумасшедшие концерты, на которые тебя так и не отпустили родители, считая, что они испортят их милую покладистую девочку, в которую они вкладывали такие огромные надежды. Надежды и правда были огромные... И ты всегда делала все, чтобы воплотить их в жизнь, порой даже переступая через себя. С 5 лет тебя пичкали ненужными для ребенка этого возраста знаниями, секциями и кружками. Ты практически не общалась со сверстниками. Родители боялись, что потеряют над тобой власть, что дурная компания тебя испортит, заставив взбунтоваться против тоталитарного режима. По ночам, забившись, словно раненный зверь, в самый уголок, ты мечтала о той жизни, где можно было легко общаться со сверстниками, не боясь ничего, где можно было позволить быть самой, не скрываясь под маской безэмоционального робота, каким видят тебя окружающие. Никто из них даже представить себе не может, что скрывалось внутри маленького замученного комочка.
В средней школе начался настоящий ад, в прямом смысле этого слова. Дети очень жестоки, когда они не по одиночке. В игру вступает естественный отбор, и тут либо ты задавишь кого-то, либо задавят тебя. Постоянная конкуренция за право быть лидером в таких случаях также нормально, как есть, пить, спать. Кто-то рождается с короной на голове, кто-то зубами выдирает себе это звание, но если у тебя нет необходимых качеств, которые так ценит толпа взбалмошных подростков, ты на всегда останешься на низшей стадии - изгой. Девочка моя, я помню, как тебе было трудно, ты не вписывалась ни в один параметр, навязанный обществом, поэтому часто становилась предметом насмешек и унижений. Белая ворона среди готовых перегрызть глотки маленьких волчат. Ты пыталась быть как они, вести себя как они, но каждая попытка вновь и вновь заканчивалась провалом. Родители утешали, говорили, что все эти озорные девчонки и мальчишки просто не достойны быть твоими друзьями, а ты, задаваясь вопросом "кто все же достоин?", уходила в комнату дальше мечтать о несбыточных мечтах стать душой компании. Такими, какими были эти "недостойные". Ты завидовала им, их жизни, ненавидя себя за то, что никогда не сможешь измениться внешне, внутренне.
Но однажды все-таки наступил момент, когда "гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя". Однажды в зеркале ты увидела вместо немного сутулой, угловатой, светловолосой девчушки в круглых очках, блондинку с аппетитными формами. В тот вечер в мусорку полетели очки, которые были заменены на линзы, сделана аккуратная стрижка и на последние карманные деньги куплена косметика. Ты чувствовала, что это тот самый момент, когда наконец-то твоя жизнь станет не такой...одинокой?
Но, увы, утром на следующий день тебя ждало разочарование. Все осталось также. Те же ужасные шутки, то же безразличие..Никто не оценил твоей маленькой победы. Может быть, потому что за новой улучшенной тобой осталась все та же маленькая, зажатая тихоня, не способная дать отпор. Тебя снова заперли в шкаф, снова съели твой обед. Все плохо.
Ты перестала ходить в школу, начала огрызаться с матерью и отцом. Часто убегала из дома. Устала. Буквально за год ты превратилась сама в чудовище. Это был первый раз, когда тебе казалось, что твой мир рухнул. Алкоголь, вечные гулянки до утра. Так ты пыталась самоутвердиться. Или просто это пришел подростковый период,который скоро должен пройти. По крайней мере так говорили многочисленные психологи. Ты пыталась наверстать то, от чего тебя так рьяно спасали. Зачем?
Потом были невероятно скучные воспитательные беседы, нелегкий путь восстановления, твой бунт снова подавили, заставив снова стать послушной девочкой.
Когда тебе исполнилось семнадцать, мать ушла от вас к другому мужчине, сказав, что это ее настоящая любовь. Новый удар. Ты не ожидала этого. Всю свою жизнь ты считала, что нет ничего крепче и стабильней, чем ваша семья. В один миг все рухнуло, и ты вдвоем с отцом осталась в большом никому не нужном доме.
От горя, злости и безысходности отец запил, его уволили с работы. Его все чаще стали замечать в казино. Он проиграл почти всё. Всю свою злость твой отец срывал на тебе, всячески оскорбляя и унижая, ненавидел за то, что ты была так похожа на мать. Он сделал из тебя служанку, а затем и собственную шлюху. Однажды, вернувшись после своего похода в казино и очередного краха, он ворвался к тебе в комнату и грубо отымел тебя, а потом молча ушел спать к себе в комнату спать. На утро сказал, что так теперь будет всегда, и если ты попробуешь пикнуть, то он тебя убьет. Ты поверила, стиснув зубы и захлебываясь каждый раз слезами, каждую ночь самые грязные прихоти своего папаши. Ты была его куклой, его игрушкой, которую, казалось, с самого детства именно к этому и готовили. А потом он проиграл тебя одному состоятельному мужчине. Отец просто посадил тебя в черную затонированную машину, предварительно перед этим завязав глаза. А потом обставил все так, что ты пропала. В полиции завели уголовное дело, но в расследовании так продвинуться и не смогли.
Ты не хотела жить, кричала, молила о пощаде, но лишь в ответ получила от водителя кулаком по лицу. Тебя привезли в какой-то дом, отмыли, привели в порядок и заперли с другими девушками. Бордель. Твой отец продал тебя в бордель. Как-то страшно звучит, не находите? Ты молча стояла и ждала своей участи, сгорая от стыда и безысходности собственного положения, боясь совершить лишнее действие. Ты знала, что за ним последует наказание. Отец хорошо успел объяснить все правила этого кошмара, сильно избивая, если ты отказывалась делать то, что он велел. Многим девушкам, как и тебе, не было еще и 18. Кто-то из них кричал, кто-то жалобно скулил. Но грозная португальская мадам все быстро им объяснила, и все успокоились ... Вас снова купили..тебя и еще одну смазливую девчонку, которая, кажется, еще не до конца поняла, куда попала, и что отсюда так просто не выбраться. По крайней мере так думала ты.
А затем еще три года ада, который ты вытерпела, едва не сломавшись. Кукла..Игрушкам ведь свойственно ломаться, не так ли? Ты никак не могла понять, почему ты. Ведь ты не была невинна, как та вторая девушка. Тем не менее, теперь ты здесь в подвале. Вас били, порой даже так, что казалось, что еще чуть-чуть и наступит смерть, но все обходилось, и вы снова шли ублажать двух мразей, забывая про раздирающую изнутри боль. Смерть слишком дорогой подарок... Иногда вы ходили вместе, но чаще всего каждую из вас забирали по одиночке. Вам в принципе не позволяли долго находиться рядом, а уж тем более препятствовали вашему сближению. Ты жалела русскую, понимая, что такие как она не должны быть здесь. Никто не должен быть здесь. Ты пообещала, что сделаешь все, чтобы защитить эту девушку.. Сама ты уже не надеялась, что когда-нибудь сможешь нормально существовать, но она... Ты часто брала удар на себя, спасая соседку по несчастью от множества ударов.
Когда та пыталась покончить с собой, что-то екнуло в тебе, дав понять, что пора что-то делать. К тому времени у вас было все (хозяева ни в чем не отказывали вам), но в то же время ничего. Собрав за три года все свои сбережения, вы сбежали. Сбежали, чтобы начать новую жизнь, забыв о темном подвале  и о всем, что с вами там произошло навсегда.
Сейчас вы в Кливленде, снимаете небольшую квартиру. Нет больше тех наивных девчонок, не способных за себя постоять. Вы сменили имидж, фамилии и имена, боясь, что однажды прошлое вновь постучится к вам в двери.

Maroon 5 – Runaway

Элеонора, кто ты? Я помню тебя ещё маленькой девочкой. Такой милой и непослушной. Такой веселой и чуть-чуть сумасшедшей. Осталась ли ты такой? Та ли ты, которая так уверенно держится в компании совсем незнакомых тебе людей? Или та, которая с таким азартом в глазах подписывается на самые необдуманные поступки? А может та, которая без раздумий, где бы ни была, полетит к родным и близким, стоит им позвонить и попросить о помощи? Оказывается это все ты. Но разве так может быть? Я тоже думал, что нет, а ты же доказываешь обратное. Мне нравится наблюдать за тобой, отмечать малейшие детали, видеть смену эмоций на твоем лице. Вот ты сидишь, закинув ногу на ногу и подпирая рукой подбородок, с улыбкой на лице слушаешь очередную не выдуманную историю твоей лучшей подруги и твои эмоции искренние. Ты поправляешь выбившуюся из прически прядь и встречаешься взглядом с кем-то за её спиной. Ты не прячешь улыбку, но взгляд, он становится такой холодный, что кажется, стоить тебе пожелать и человек превратиться в гору льда. Что же такого нужно было тебе сделать, что ты ненавидишь этого человека всей душой? Ты снова переводишь взгляд на блондиночку и успокаиваешься. Ведь то, что было, оно было в прошлом, а в настоящем у тебя есть родные и близкие друзья, проверенные временем, сложностями и пьяным бредом. Но, может, вернемся к началу, а то что-то я слишком забежал вперед.
  Ты родилась двадцать шесть лет назад, в счастливой, на первый взгляд, семье. У тебя есть две сестры, твоя двойняшка и младшая девочка. Отец банкир и мать актриса, о чем ещё может мечтать маленький ребенок. Наверное, о любви, о внимании, о заботе. Тебе не хватало всего этого. У родителей никогда не было на тебя времени, они откупались подарками. А с тобой же сидела нянечка. Ты любила её, она была для тебя самым близким человеком. Ты росла активным и шустрым ребенком. Ты не могла и минуты высидеть спокойно и вечно приходила домой в испачканных платьях и с подраными коленками. Тебе нравилось лазить по деревьям, играть в подвижные игры. Ты любила кататься на велосипеде и роликах. А еще у тебя был лучший друг, с котором вы не редко устраивали ночные посиделки с палатками  на заднем дворе. Плед и горячий чай в термосе, что еще нужно для счастья? Ты незамедлительно росла и вот время садика закончилось. Целое беззаботное лето веселья. И вот оно, первое сентября. И ты с двумя хвостиками и бантами, что казались больше тебя, гордо неся букет красивых цветов, идешь в школу, а с тобой твой друг. Никто не удивился, когда вас посадили вместе. Ты была прилежной ученицей, отличницей, но только в младшей школе. Бунтующая юность, так, кажется, называю этот период психологи, с четырнадцати лет ты совершенно забросила учебу, тебя больше не волновало ничего. Тебе было плевать, что о тебе подумают. Ты пропадала сутками, ночуя у друзей. Но потом тебе надоело. Тебе стала противна такая жизнь, вечные пьянки, гулянки. Надоели друзья, которым не ты была нужна, а деньги твоей семьи. Ты снова возвращаешься в школу, как раз в выпускной класс. Теперь ты не душа компании, ты не любимица класса, с тобой мало кто общается, тебя считают дикой. И, возможно, даже боятся. Только твой лучший друг не бросил, не отказался, не оставил. Вы всё также дружили, всё так е устраивали посиделки у костра. Только теперь поменялись темы для разговоров. Не едко вы обсуждали его новых пассий, что тебя безмерно бесило. Почему бы, спросишь ты, а я отвечу, он тебе нравился, не только как друг.
  Твой выпускной! Ты ждала его весь год. Всё было готово, платье уже который день висело на дверце шкафа, ожидая своей участи. Тебя заплетал самый искусный мастер своего дела, соорудив на твоей голове что-то поистине невероятное и в тоже время воздушное. Ты была просто прекрасна в своем изумрудной платье. Легкое и изящное, оно повторяло все изгибы тела, расширяясь к полу. Это была волшебная ночь. Ночь танцев, веселья, алкоголя. И это был последний день, когда я тебя видел. Ты уезжаешь учится, в далекий и дождливый Лондокн. Ты каждый день набираешь семью по скайпу, заверяя, что с тобой всё хорошо и отлично. А потом тебя заметил якобы директор самого известного модельного агентства. Тебе обещали славу, известность, признание. Говорили, что это никоим образом не помешает твоей учебе. Даже обещали сделать бесплатное портфолио, заверяя тем, что это вклад в твою будущую жизнь. И ты купилась. Ты поверила каждому их слову, ты пришла на эту фото-сессию и пропала. Да именно пропала. Твои родители еще долго искали тебя, а по новостям крутили твое фото с просьбами позвонить по такому-то номеру, если кто-то видел эту девушку. А сколько слез было пролито твоей матерью, когда им приходилось ездить на опознание каждой найденной полицией рыжей особы, но стоило им увидеть, что это не ты, как в них вселялась надежда, ты жива, ты обязательно вернешься. И ты вернулась, но об этом позже. Ты пришла в себя уже в Португалии. Всю дорогу тебя накачивали какими-то лекарствами и наркотиками, что бы притупить восприятие. Ты не знала где была, целую неделю тебя держали в какой-то камере, изредка принося еду и воду. Лишь потом ты поняла куда попала, когда тебя, как и еще несколько девушек, приволокли в какую-то комнату, где был уже знакомый тебе «директор» и женщина средних лет. Ты не понимала ни слова из сказанного ими. Женщина в красном облегающем платье оценила каждую из вас. Лишь двоих она купила, тебя и еще одну девочку. Вас отвезли в новый дом, где вымыли и привели в порядок. Крики, слезы, истерики и твои просьбы хоть что-то рассказать не давали ничего. В тот же вечер та женщина подробно объяснила куда ты попала, что будешь делать и что следует за неповиновение.
  Это был бордель, самый настоящий, с самыми настоящими шлюхами. Тебе было семнадцать и ты была невинной. Отличный товар по меркам мадам Маргарет, она просила многое за тебя. Ты помнишь, как тебя притащили в комнату и заперли, помнишь, как в дверь вошел мужчина сорока лет. Ты помнишь свои слезы и его удары за твое непослушание. И ты помнишь ту боль, которая, казалось бы, разрывала изнутри, ведь он отнюдь не был нежен. Ему нравились твои крики, твоя боль, твои испуганные глаза и твоя ненависть. Не было других мужчин, формально говоря тебя снова купили, что только никуда не перевозили. Он приходи каждый вечер, а уходил каждое утро, на тебе же не оставалось живого места. Все тело было покрыто синяками и ссадинами. Не было ни удовольствия, ни безумного желания. Ты просто была куклой, ты была шлюхой. Ты ненавидела мадам, его, себя. Ты до покраснения натирала кожу пытаясь смыть с себя его прикосновения. Ты жила так три года. Три сумасшедших года, полных боли и ада. Ты стала бояться и ненавидеть всех мужчин. Тебе были противны все их прикосновения, но ты не могла ничего поделать. Все твои попытки побега оканчивались в подвале того самого дома, где тебя избивали чуть ли не полусмерти, когда каждый кусочек тела отдавал многократной болью, стоило только пошевелиться. Год назад ты вскрыла вены, тебя нашли и вызвали врача, но тот настоял на госпитализации и тебя забрали в больницу. Именно оттуда ты и сбежала, заранее прихватив его банковскую карту, когда доктор вышел за носилками. Откуда у тебя карта? Все просто, он подарил. Как же, любимая шлюха не должна ни в чем нуждаться. Сколько раз ты её выкидывала, но она извечно к тебе возвращалась новыми копиями. Что ж, теперь ты ей воспользуешься. Сняв со счета всю сумму, что там накопились за те три года, ты тут же заказала себе новый паспорт. Каких-то полчаса и Никола Блейк, а они не знали твоего настоящего имени, тогда у тебя не было с собой паспорта, перестала существовать, а на её месте появилась Элли Квин. Ты побывала во многих городах, заметая за собой следы везде, где была. Ты меняла цвет волос, цвет глаз и даже длину прически. Ты не знала, ищут тебя или нет, но имена менялись с каждым новым городом. Ты вернулась в Чикаго, вот уже четвертый год как ты тут. Теперь ты Элеонора Джонстон. Ты вернула свою фамилию, своё имя. О том, что ты тут, из твоих старых знакомых мало кто знает, только сестры. Ты нашла их первыми, только им ты рассказала о себе.
  Сейчас ты «мамочка». Как ты стала той, кого ненавидела больше всего? Как так получилось? Всё просто, ты задолжала. Ты была должна огромную сумму денег, которых у тебя совсем не было. Как так получилось? Всё просто. Ты стала крутиться в криминале. Твоей работой была перевозка наркоты. И вот в одной из таких поездок тебе просто не отдали деньги за товар. Вырубили и бросили. Такого тебе простить не могли. Товар уже вернуть было нельзя, а вот заставить тебя, его отрабатывать, это всегда, пожалуйста. Тебя хотели сделать шлюхой, снова. Тебе повезло, ведь боссу, который был знакомым тех, кто  тебя продал, борделя как раз не хватало мадам, которая бы знала своё дело. Ты отработала потраченные на тебя деньги буквально за год, а на следующий уже открыла свой клуб, записав в его владелицы совершенно левого человека, твою знакомую, которой даже в городе сейчас не было. Но тебе было мало процветающего клуба. И ты снова связалась с наркоторговцами,  закупая и распространяя наркоту в клубе.
  Элеонора, какая же ты? Ты все также мила, пусть и не так. Ты боишься быть узнанной, ты боишься вспоминать прошлое и ты уже не боишься, что тебя найдут. Теперь у тебя есть свои союзники. Ты гордая, да, определенно. Ты не сломалась как многие. Нет, ты все так же продолжаешь бороться с собой, с миром. Ты больше не такая дружелюбная и доверчивая. Ты больше не такая веселая. Улыбка, которая раньше не покидала твоего лица, теперь появляется только в хитром оскале. На твоем лице больше не осталось эмоций, только маски, они заменяют все. Есть ли у тебя друзья, возможно, но и те не знают твоего прошлого. Ты упрямая и вспыльчивая. Ты не прощаешь ни малейшей колкости в твою сторону. Кто-то скажет, что ты стерва. Пусть, а вот правы ли они? Нет, ты просто учишься защищаться. Быть самостоятельной и ничего не бояться. Тебе легче, когда тебя ненавидят. Теперь твоя семья это сестры и жители борделя. Для них ты верная подруга. Только с ними ты снимаешь маски, с ними ты настоящая!

мое сносное добро